Интервью с группой "Frozen Flower"
Изначально мы не придерживались никого определенного стиля. Нам хотелось сделать инструментальную музыку, где главной составляющей будет мелодия. Отсюда и нестандартные гармонии, и отсутствие каких-то определенных рамок. Сами мы называем наш стиль «new art». Впрочем, многие из-за техники относят нас к стилю «progressive». Думаю, это не совсем верно. Как говорится: «Сегодня progressive – завтра regressive».
Почему сейчас в России так мало инструментальной музыки?
Это нормально. Очень долго мы жили при советском строе. Тогда существовала конъюнктура, власти думали о просвещении человека. Пусть он соответствует каким-то рамкам, пусть читает, ходит в кино или на балет.
А когда в девяностые система сломалось, пришлось начинать строить все с нуля. Так появились первые питерские команды вроде «Кино» или «Алисы». Но создать профессиональный музыкальный бизнес так и не получилось. Поэтому свою нишу заняли группы вроде «Ласкового мая» - всем хотелось по быстрому срубить денег. И это получилось. А у молодого поколения, воспитанного на такой музыке, уже совершенно другое мышление. Человек предоставлен сам себе, предоставлен коммерции. При этом нормальной музыкальной индустрии в стране до сих пор нет. Деньги сейчас получают вовсе не те, кто умеют писать качественную музыку. Поэтому инструментальные композиции в России почти забыты.
Тогда почему бы тогда просто не добавить в коллектив вокалиста?
Тут есть несколько минусов. Во-первых, композиция становится заштампованной: припев – куплет – припев. Теряется музыкальная составляющая. Во-вторых, очень сложно работать с текстом, он должен быть понятным – но тогда слушатель перестает думать. Замороченные тексты в «питерском стиле» тоже не подходят: сложная музыка и тяжелый смысл будут только мешать. В инструментальной музыке есть очень большое поле для обратной связи. Слушатель сам может сказать, какие образы у него рождает та или иная композиция, мы ничего ему не навязываем. Язык музыки – международный язык, так что нас поймут и в Америке, и в Африке.
Как вы обыгрываете на сцене арт-составляющую?
Наша группа существует немногим больше года. И большую часть этого времени мы задумывались именно о визуальном образе нашего коллектива. В самом названии «Frozen Flower» уже кроется определенный образ. Это единение живого и мертвого, Инь и Янь, техника и творчество. Но сейчас сформировавшегося концертного имиджа у нас нет. Зато есть идеи, художники и костюмеры, но нужно проделывать очень большую работу. А подходить к имиджу небрежно не хочется.
Вы не задумывались о создании саундтреков к играм или фильмам?
Мы определяем наш стиль как «new art», как точку соприкосновения различных видов искусства: театра, кино, даже компьютерных игр… Но в России это все сейчас опошлено. Сделать что-то на высоком уровне – очень сложно. У начинающих режиссеров нет денег, поэтому и музыку для фильмов им пишут бесплатно. От этого в первую очередь страдает качество композиций. В Европе или Америке сейчас все идет по накатанным рельсам профессионального шоу-бизнеса, которого нет у нас.
Так что же, музыка для вас – это именно бизнес?
Нам, безусловно, хотелось бы добиться коммерческого успеха. Если ты не думаешь о деньгах, то ты не «выстрелишь», о тебе никто не узнает. Можно просто играть дома у себя на кухне, не думая о слушателях. Но деньги для нас – далеко не самоцель. Главное для «Frozen Flower» - это живая работа с аудиторией, это попытка создать новые символы, выразить эмоции с помощью музыки. Когда относишься к музыке, как бизнесу, - ты становишься машиной, теряешь душу. А превращаться в бездушную машину мы не хотим.